Хайфчанин Слава Курилов

45 лет со дня самого дерзкого побега из СССР

Не имея возможности легально покинуть СССР, океанограф Станислав Курилов стал готовиться к побегу. Эта мысль зрела в нём долго, а нашла выход спонтанно, когда он увидел объявление о круизном туре на лайнере «Советский Союз», в декабре 1974 года следовавшем из Владивостока до экватора и обратно без захода в порты.

Особенность этого круиза заключалась в том, что 20 дней корабль должен был идти по водам Тихого океана. Но ничего, кроме этих вод, пассажирам увидеть не предстояло: заходить в порты буржуазных стран не планировалось, поэтому визы пассажирам не выдавали.

Рассчитав по карте оптимальный маршрут, ночью 13 декабря 1974 года Станислав прыгнул с кормы с высоты более 12 метров. Чудом избежав попадания под винты теплохода, он надел ласты, маску и трубку и вплавь направился к берегу. Без сна, еды и питья, не имея морского снаряжения, Курилов плыл в открытом океане почти трое суток.

Курилов ориентировался по звездам. Но видеть их он мог лишь ночью. Днем плыл наугад. Его сносило течением, он сбивался с курса, пережил судороги и встречи с морскими хищниками. Когда казалось, что все закончится самым предсказуемым образом — смертью, он заметил вдалеке огоньки. И поплыл к ним.

В состоянии, близком к помешательству, в полном физическом изнеможении он выбрался на берег филиппинского острова Сиаргао, находившегося в 100 км от места прыжка в океан. Звезды и течения подвели пловца — он дал крюк в 72 км.

Проявленной Куриловым выносливости способствовали, с его слов, многолетние занятия йогой.

Станислав не погиб и не пропал без вести в явно не туристическом и не гостеприимном по отношению к чужакам краю. Не умер от экзотической инфекции, попав в тюрьму для мигрантов, в которой провел полгода.

О побеге сообщила радиостанция «Голос Америки». Курилов был заочно приговорён в СССР к 10 годам лишения свободы за измену Родине.

Уехал в Канаду. Занимался морскими исследованиями на Гавайях, на Северном Полюсе, в экваториальных водах.

В 1986 году, женившись на Елене Генделевой, поселился в Израиле, стал сотрудником Хайфского океанографического института. Занимался йогой, духовными практиками.

В 1986 израильский журнал «22» полностью опубликовал повесть Курилова «Побег».

В своих воспоминаниях Курилов писал: «Я смотрю в окно из своего офиса и вижу берега Хайфского залива – вдали видна старинная крепость Акко. Я сижу за компьютером и складываю цифры (так я называю для себя участие в научной работе института). Иногда мы выходим в море, выполняя научную программу, набираем в память компьютера горы цифр и снова их складываем. У нас много водолазных работ от Акко до Ашкелона, но и под воду мы ходим в основном за цифрами. Море уже давно воспринимается всеми в виде формул и графиков, в то время как оно само, живое и дышащее, бьется о стены нашего института и иногда, во время сильного шторма, разносит наш цементный забор, заливая двор и нижний этаж.

Словом, я чем-то занимаюсь, и это моя внешняя жизнь. А внутренняя – наполненная и захватывающе интересная для меня самого – течет параллельно внешней и никогда с ней не пересекается.

Сейчас начало лета, и у нас в институте затишье – время отпусков. Море легко касается внешней стенки здания, чувствуется его дыхание, слышен рокот прибоя и легкие всплески волн.

Я снова мысленно обращаюсь к событиям той ночи 13 декабря 1974 года.

Это не был побег в прямом смысле – из тюрьмы, от чумы или от долгов. Это не было и стремление к абсолютной свободе. К этому времени я уже додумался, что бежать можно только из одной тюрьмы в другую, а свободу обрести с помощью неимоверных усилий изменением своей внутренней природы. Я не искал никаких материальных благ – за морями меня, скорее всего, ожидала такая же, как и здесь, зависимость от обстоятельств. Побег с корабля был духовным испытанием, научно-мистическим экспериментом или познанном себя – как угодно.

Я не планировал побег, как люди планируют экспедицию или собираются в дальнюю дорогу. И в то же время я был готов к побегу в любой благоприятный момент.

Нельзя сказать, что меня гнали прочь политические причины. Я чувствовал, что советская власть – это скрытое зло, и оно в той или иной мере присутствует во всем, что окружает меня. У меня было две возможности – изменить мир или изменить себя. Мои друзья диссиденты занимались первым, мои друзья христиане, йоги, буддисты – и я вместе с ними – пытались изменить себя.

Я подчинялся какой-то функции, но делал из себя человека, не был винтиком в общем механизме. Йога была мне нужна не как система упражнений, а как система освобождения. Занятия йогой в условиях крайней несвободы – это постоянное преодоление. Каждый момент в йоге давал мне капли свободы. Мне никто не мешал, я ковал себя.

Я искал способ по-настоящему опробовать свои силы, я желал совершить обряд Действия. В любом правильном действии должна присутствовать радость от его совершения, страсть, обнаженное чувство и обостренное внимание. Жизнь – это когда смерть стоит за плечами. Если ты в безопасности, ты не учишься. Внешняя часть выглядела как побег из одной страны в другую во времени и пространстве; внутренняя была в испытании «здесь и теперь» – на палубе корабля, в океане, на тропическом острове – в каждый данный момент. Смысл испытания был в изменении или, точнее, в разрушении своего прежнего «я». Конечная цель – выдержать, и совсем несущественно – выжить или умереть.

Я выдержал.

Успех был бы и в случае смерти».

Погиб Слава Курилов 29 января 1998 года во время водолазных работ на озере Кинерет. Освобождая вместе с напарником от рыболовных сетей аппаратуру, установленную на дне, Курилов запутался в сетях и выработал весь воздух.

 

Источник: facebook.com

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *