«Я стеснялась быть «русской»: репатриантка Алекс Риф стала лауреатом литературной премии

Она признана самой многообещающей поэтессой страны. В откровенном интервью «Вестям» Алекс Риф рассказала о противоречивом отношении к своему происхождению

Алекс Риф взволнована новостью: она стала лауреатом престижной литературной премии «Матанэль» в номинации «Самая многообещающая молодая поэтесса». 33-летняя репатриантка получит свою награду  на Иерусалимской писательской конференции «Кисуфим».

Поэтический сборник «Глупышка режимов» («Типшонет миштарим») — первая изданная Алекс книга, и она уже произвела сенсацию среди читателей.

«Наконец история эмиграции русскоязычных израильтян стала интересовать не только нас самих, — говорит Риф в интервью «Вестям». — А ведь когда я только собиралась выпустить эту книгу, мне все говорили: «Да кому это интересно, кроме самих «русских».

Алекс Риф — известная общественная активистка, основатель проекта «Бригада тарбутит» («Культбригада»). Среди самых громких акций этого движения — популяризация Нового года среди коренных израильтян, а также повышение интереса к воспоминаниям ветеранов Второй мировой войны.

Сама Риф замужем за уроженцем Израиля, у пары — полуторагодовалый сын.

— О чем ваша книга?

— В ней 50 стихотворений об эмиграции — моей и моей семьи. Я рассказываю в поэтической форме о своих переживаниях, детских воспоминаниях. О Нетании — городе, где я росла. Об отношениях с мужчинами.

— Вы специально используете слово «эмиграция»? Ведь в Израиле это называется иначе — «репатриация».

— Да, специально. Ведь в действительности не все прибывшие в Израиль «репатриировались». Например, в моей семье папа был сионистом, а мама хотела эмигрировать в Германию. Но дедушка сказал: «К немцам — через мой труп», поэтому вся семья оказалась в Израиле. Я предпочитаю говорить правду и называть вещи своими именами.

Многие стихотворения в книге посвящены моей маме. Ей пришлось долгие годы работать на уборке, чтобы у меня и брата были шансы состояться в этой стране.

У меня есть стихотворение про кондиционер, на который у нашей семьи десятилетиями не было денег. Зато всегда были деньги на кружки балета и музыки.

Мой брат, который старше на 9 лет, сразу попал в армейский интернат, и у него жизнь сложилась иначе. Он вернулся в Россию, где сегодня живет и процветает. И хотя я рада за него, мне больно, что наша семья таким образом развалилась.

— Вы пишете только на иврите или на русском тоже?

— К сожалению, мой русский оставляет желать лучшего. Если бы не родители, которые настойчиво общались со мной по-русски, я бы знала его еще хуже. Читать и писать по-русски я не могу, зато я пою по-русски. Это случилось неожиданно, после смерти бабушки. Однажды я напевала одну из ее любимых песен на русском, и вдруг меня словно обожгло. До этого я пела только на иврите, а тут вдруг что-то во мне проснулось… Я начала исполнять песни военных лет, которые когда-то слышала дома, советские песни, Высоцкого — и словно вдруг вернулась душой к чему-то близкому, родному… Я стала исполнять эти песни на концертах ивритской музыки и заметила, что это всегда очень волнует публику. Да, и сынишке своему я тоже пою русские песенки, хотя разговариваю с ним на иврите.

«Я хотела быть настоящей израильтянкой»

Алекс Риф признается, что до 27 лет стеснялась своего «русского» происхождения.

«Я отслужила в армии, закончила университет, работала в государственном офисе на хорошей должности. Лучшим комплиментом для меня всегда было: «У тебя совсем нет акцента, ты не похожа на русскую». Но однажды у меня случился личный кризис, я начала спрашивать себя, в чем проблема — и поняла, что живу по чужим схемам.

Я не ладила с родителями, потому что они были недостаточно «израильтянами». Не праздновали местные праздники, не устраивали шабат. Папа всегда порывался рассказать мне о войне, но я не хотела слушать, в детстве мне это было неинтересно. Лишь когда мы вместе с друзьями из «Культбригады» начали устраивать встречи с ветеранами, я поняла, насколько мало знала о собственных предках. Например, я узнала, что один из моих дедушек сидел в сталинских лагерях, но никогда об этом не рассказывал», — говорит Алекс Риф.

Теперь она пытается объяснить и другим, что нельзя отказываться от своих корней. «Мы, русскоязычные израильтяне, никому ничего не обязаны доказывать. Даже если наши родители приехали сюда не из сионистских убеждений, а наши бутерброды отличаются от других, мы такие же полноправные жители этой страны, как и коренные израильтяне», — убеждена Алекс.

— Какие писатели и поэты оказали на вас наибольшее влияние?

— Я очень люблю Лею Гольдберг с ее непростой и трагической лирикой. Была потрясена книгами Ханы Арендт, романом Анатолия Рыбакова «Тяжелый песок»… В последнее время читаю свидетельства евреев, прибывших в Израиль в 1960-е и 1970-е, они описывают реальность времен железного занавеса. Таким образом я восполняю для себя большие фрагменты в истории, в том числе в собственной.

— Ваше поколение называют нечитающим, поколением соцсетей, инстаграма. Израильская молодежь действительно мало читает или это неправда?

— Я не думаю, что книги перестали быть интересны. Просто мы живем в период, когда люди хотят услышать историю из первых рук. Возможно, в этом кроется феномен соцсетей.

— Вы ведете активную общественную деятельность. Видите себя в политике в будущем? 

— Все в нашей стране сводится к политике. Но разве политики с нами считаются? Разве кто-то сегодня по-настоящему представляет наши интересы? И хотя пока я для этой сферы молода и мне многому предстоит учиться, возможно, однажды я соберусь с духом и пойду по этому пути. А пока мне достаточно того, чтобы мой пример вдохновил других людей перестать стесняться того, что они родились не в Израиле. Это не делает нас меньшими израильтянами, чем кто-то другой.

Источник: vesty.co.il

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *